Тюльков Борис Васильевич

Борис ТЮЛЬКОВ


РАССКАЗИКИ 

 


(Из будущей книги)

Мишкино горе


Уж такое у природы свойство: вдруг да ни с того, ни с сего и запотеет окно в избе!
А это соблазн. Большой соблазн. Мишка взлез на лавку, приблизил нечистый палец к стеклу и на росистом его пространстве смело написал популярное ругательное слово. 
Полюбовавшись, он произведение своё тут же, конечно, стёр кулаком.
Но позже, когда сели вечерять и окно опять захолодело, всё Мишкино творчество, к его ужасу и негодованию родителей, засияло с прежней силой.
Пороли Мишку серьёзно: это всё же не сметану с кринки слизнуть, свалив на кота, тут — дому позор... Срамное слово на этот раз мать тщательно вытерла тряпкой.
Через день природа учудила тот же казус, и Мишка был бит уже как закоренелый рецидивист.
Ранним утром — задница в рубцах — ещё не светало, Мишка ушёл в школу. А Федот в тот день приболел, остался дома. И смотрит он... И что же он видит? Безо всякого Мишки на отпотелом окне всё ясней проступают всё те же слишком знакомые буквы.
Он встал на лавку, чтобы проверить, что же это за силища такая в этом слове. И повёл пальцем сперва по одной букве, потом по второй.
За этим и застала его Фёкла. И, огрев ухватом, пустилась в рёв: парнишку избиваешь, а сам, оказывается, первый хулиган...
Опять стёрли ненавистное слово.
Но я не поручусь, что в следующий раз кто-нибудь не застанет на лавке и Фёклу. 



Под Серигорками


Рёв раздался под вечер. С забора попадали куры. В луже чуть не захлебнулся поросёнок, не стало слышно пролетающего ТУ, коровы (как раз шла дойка) перестали отдавать молоко.
— Ну, это не иначе опять Физина Наська разнюнилась, — справедливо решила деревня. — Знать, у них какое-нибудь чепе...
А как не ЧП, если от Физы съехали квартиранты и заплатили за постой (почти всё заплатили!), и пришла Физе пора платить по долгам. Самыми старыми и самыми надоевшими кредиторшами были Груня и Зинаида.
Обе они жили в райцентре под названием Серигорки. Одно время тамошние коммунисты намеревались к названию «Серигорки» прибавить ещё слово «Ленинские», но понимания у начальства не нашли.
Вот туда, в недалёкий райцентр, и отрядила Физа свою Наську:
— Вот тебе десять рублей, — подала бумажку, — отдашь тёте Груне. Вот ещё десять рублей, — отдашь тётке Зинаиде. Да поблагодарить не забудь...
До Серигорок ходу полчаса да обратно столько же. Вот через этот отрезок эпохи и появилась вновь дома Наська — вся в слезах и соплях.
— Мамынька! Ой, мамынька моя! Забыла я! Забыла я, милая мамынька, совсем забыла!
— Что ты забыла? Что? — всполошилась Физа.
— Я забыла, какую десятку надо отдать тете Груне, а которую — тёте Зине!
Тогда вновь окрестности сотряс Наськин рёв. У соседей самочинно развалилась поленница. На хоздворе упал на колени старый конь. 



Ожидание полдника


Эта Наська вообще была невезучая.
Скажут ей:
— Сбегай к дяде Дёме, попроси долото.
А Наське послышится более знакомое: долоток. Бежит Наська и?твердит вслух, чтоб не забыть: долоток, долоток, долоток. Упадёт, вскочит и уже другое твердит: молоток, молоток, молоток.
И принесёт молоток…
В этот раз мать с утра уехала на покос, а Наське наказала:
— Вымой полы. А как будет полдник — покормишь цыпушек.
Полы Наська вымыла и побежала к соседке:
— Тётушка Галина, а сегодня полдник будет?
Соседка, детсадовская воспитательница, твёрдо заверила:
— Будет.
— А когда?
— После тихого часа.
Стала Наська ждать тихого часа. Не дождалась: то корова замычит, то петух кукарекнет, то инвалид Лёва за стенкой заматерится. И воробьи чивикают беспрестанно.
Так и остались цыпушки некормлеными. И была Наське выволочка.
Ой, мамынька! 



Воспитатели


В школе у нас организовали Совет отцов. Чтобы, значит, папаши обменивались опытом воспитания своих чад.
На первое же заседание доцент Иванов принёс толстенную энциклопедию.
Слесарь Сидоров принёс солдатский ремень.
Конструктор Плюсов принёс мел и начертил на доске угол.
Батюшка Гермоген принёс святое «Евангелие».
Актёр Лялин принёс журнал «Плейбой».
А журналист Брашкин принёс три пузыря водки, и все быстренько упились.