Елизарова Наталья Владимировна

Наталья ЕЛИЗАРОВА


РЫБА ПО-ПОЛЬСКИ


Рассказ

Ларисе Березиной — 
той, кто понимает всё без слов.


Егор Владимирович был гурманом. В любви. Встречи урывками, торопливые ласки в машине, припаркованной к обшарпанной стене в неосвещённой подворотне, ежеминутные взгляды украдкой на часы — это не для него. Его идеалом была обстановка, в которой останавливалось время. «Амур не терпит суеты», — любил поговаривать он. Атмосферу, в которой капризное божество чувствовало бы себя, как дома, он умел создавать вдохновенно, мастерски: трепет пламени свечей, роняющих янтарные слёзы в таинственном полумраке, чувственные переливы французского шансона, нега скользящего атласного покрывала на широкой двуспальной кровати, изысканная небрежность рассыпанных лепестков роз... Коронным номером священного ритуала была рыба по-польски, которой Егор Владимирович угощал залетевших на его огонёк искательниц счастья. Готовилась она простенько, без затей: струя масла на сковородку, порезанный колечками лучок, перчёно-солёные кубики минтая, стружка натёртого колбасного сыра, облако майонеза сверху, сорок минут сладостного томления в духовке — и кулинарный шедевр готов. К фирменному блюду подавалась красивая легенда, в которой было всего понемногу: непроходящая горечь разбитых надежд, неутолённая тоска по понимающему и участливому другу, неостывающие угольки сердца, мечтающего любить и грезившего о тепле уютного семейного очага. То был трогательный полонез последнего на земле романтика; дамы слушали его, затаив дыхание. 
Так было и с приглашённой на ужин Аллочкой — миловидной тридцатилетней шатенкой, стройными ножками которой Егор Владимирович очаровался три дня назад в музее, где девушка со скучающим видом блуждала, рассеянно устремляя взор то на одну, то на другую картину. Слушала она чрезвычайно внимательно и с большим интересом, но, когда наступила многозначительная пауза, после которой, по обыкновению, расчувствовавшиеся барышни бросались Егору Владимировичу на шею, Аллочка произнесла неожиданную реплику: «А вы к психиатру обращаться не пробовали?» Егор Владимирович даже поперхнулся: «Зачем?» «Ну, как же… разочарование в жизни и всё такое... По-моему, это по его части. И ещё к урологу бы не помешало — вы как-никак уже в годах», — поковыряв вилкой рыбное блюдо, девушка скривилась, — соли маловато». Егор Владимирович с виноватым видом протянул ей солонку. Аллочка решительным жестом потрясла её над тарелкой: «Никогда не покупайте филе — там один лёд и совсем мало рыбы. Неэкономно». «Зато никакой возни с приготовлением — порезал — и на сковородку!» — попытался улыбнуться Егор Владимирович. «Бездельник», — поморщилась Аллочка и снова недовольно поджала губки. Егор Владимирович встревожился не на шутку: «Что случилось, что?» «Сдаётся мне, что рыба не прожарена, — откликнулась она. — Не хватало ещё описторхоз подцепить!» Егор Владимирович с ужасом посмотрел на свою тарелку — аппетита как не бывало. Аллочка подняла вверх пылающий пурпуром ноготок: «Вы даже не представляете, в каких условиях хранится рыба на базе — чудовищная антисанитария: грязь, вонь, крысы!» Егор Владимирович ощутил приступ надвигающейся тошноты. Аллочка грозно скомкала салфетку: «Вы мне не верите? Напрасно! Я три года проработала в?рыбокоптильном цехе, а до этого — почти год на мясокомбинате. Хотите, я расскажу вам, как делают колбасу?» Егор Владимирович, промычав что-то невнятное, со всех ног помчался в уборную. 
…Прощаясь с Аллочкой на автобусной остановке, он нежно поцеловал её на прощанье; он знал, что они никогда больше не увидятся.
Свою очередную пассию он пригласил в ресторан.