Фельдман Евгений Давыдович

Редьярд КИПЛИНГ 

Редьярд Киплинг (1865—1936) — великий английский поэт и прозаик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1907 года.
Широкой публике известен как автор повести для детей «Маугли».
Для «продвинутой» публики — это поэт, воспевший Британскую империю. 
Для меня Киплинг — любимый поэт, способный делать поэзию из любого материала — из солдатской портянки, из библейской легенды, из пароходного винта.
Царская Россия этого поэта не знала. Первый сборник его стихов в переводе на русский язык вышел в Советском Союзе в том году, когда не стало самого Киплинга, — в 1936-м.
С той поры по сегодняшний день поэтическое наследие Р. Киплинга — а это чуть более 23 тысяч строк — переведено примерно на треть. Две трети — ждут своих переводчиков.
Публикуемые стихотворения переведены мной на русский язык впервые. Первое и второе — «собачьи», третье — «змеиное». В них рассказывается о том, как зависим от человека мир его «меньших братьев».
Евгений Фельдман. 

Мольба чёрного абердинца1


  К Тебе взываю — ибо Ты один
  Владелец мой и полный Господин.
  Я знаю, что до самых потрохов
  Я — средоточье мыслимых грехов.
  Я сознаю во всякий день и час,
  В какой великой мерзости погряз.
  Но в ком ещё опору обрести,
  Как не в Тебе? К кому ещё идти?
   
  Я свирепел, услыша слово «враг»,
  Я свирепел от Подлостей и Врак,
  Но песни пел, услыша слово «друг»,
  А Ты стяжал, Ты разорялся вдруг,
  Но в пору обретений и потерь
  Я Честью дорожил Твоей, поверь,
  Пройдя с Тобою все Твои пути, —
  Куда ж теперь прикажешь мне идти?
   
  Я сделал зло — теперь держу ответ.
  Раскаянью конца и края нет.
  Отчаялся я так, что стыд исчез, —
  Я на колени к женщине залез!
  Однако вспомнив, кто здесь Божество,
  Отвечу я за Бунт и Воровство.
  И я опять пришёл к Тебе, впусти.
  Не отвергай! К кому ещё идти?
   
  Задай мне трёпку — вытерплю правёж,
  Но Ты меня совсем не уничтожь,
  Не отрубай, предав меня битью,
  Мою судьбу, проросшую в Твою.
  Ты мне грозишь, Ты молвишь: «Хулиган!»
  Я в страхе заползаю под диван,
  Но мне другого Бога не найти,
  И весь я Твой — куда же мне идти?
   
  Ну чем же я верну Тебя сейчас?
  Вот Косточка, что втайне я припас,
  Вот Мячик мой, вот Палочка, — вернись,
  Погладь меня и мягко улыбнись.
  Держи меня дурацких ради штук,
  Не мучай только мукою разлук,
  А что не так, помилуй, и прости,
  И не гони, — куда же мне идти?
   
  Я с детства знал: не кресло и не стол,
  Твои Колени — это мой престол.
  Так усади, и ласка будет впрок:
  Оздоровеет старенький царёк.
  И посветлеют зренье и душа,
  И шёрстку оближу я не спеша…
  Там Кот пришёл, — забыл сказать, прости, — 
  Он ждёт Суда. А я… Могу уйти?



«Хозяин, вот он, Слуга твой…»


Хозяин, вот он, Слуга Твой.
  Он ходит едва-едва. 
Восемь недель, уродец.
  Хвостик. Брюшко. Голова. 
Слугу ты берёшь на руки,
  Ты гладишь его, любя. 
А он-то Тебя, Хозяин,
  уж он-то как любит Тебя!

Хозяин, Слуга Твой — Грешник!
  Он сделал «а-а» и «пис-пис». 
Твой Дом осквернил он чистый,
  устроил Тебе сюрприз. 
В грязь его ткнули носом,
  ткнули, прогнали вон. 
Прости его, добрый Хозяин,
  прости: он и так смущён.

Хозяин, он снова — грешник!
  Хозяин, опять — скандал: 
Стащил он Башмак Хозяйский
  и долго его трепал. 
Хозяин, уйми Хозяйку,
  вели малыша простить. 
Уйми её, негодяйку,
  вели Слугу отпустить!

Слуга — молодец, Хозяин!
  Он встретил сейчас Врага. 
Он с ним подрался у Лавки,
  и в Лавке он дрался — ага! 
Их зонтиками разогнали
  (не то бы — конец Врагу)… 
К ветеринару нельзя ли,
  Хозяин, сводить Слугу?

Хозяин, пришли Детишки,
  хотели Слугу приласкать, 
Но стали спорить, кто первый,
  и Слуга... убежал под кровать. 
Потом убежали и Детки,
  и Слуга вернулся к столу: 
Может, какие объедки
  валяются на полу?

Слугу пожалей, Хозяин!
  Старость его — страшна: 
Завет ему Твой невнятен,
  Команда Твоя — не слышна.
Хозяин, приветь убога,
  Хозяин, приветь, скорбя: 
С рожденья иного Бога
  не знал он, кроме Тебя!

Взгляни на Слугу, Всевышний!
  Плохи его дела:
Солнце его не греет
  и травка ему немила. 
Кости ноют от боли.
  Боже, тому, кто стар, 
Огненною Стрелою
  смерть ниспошли как дар!


Яд гадюки


Бразильская ферма-змеепитомник
«Яд гадюки — у нас на губах». — 
  Как это глупо, но как по-людски!
Зачем вы ловите нас на свету? 
  Зачем вы гоните нас из тьмы?
Зачем разрушили нашу связь, 
  зачем разрушили наши клубки,
Когда дружили мы, в них сплетясь, 
  когда, сплетаясь, любили мы?

Мы уступали дороги вам, — 
  но вас попробуй, умилосердь! —
Мы уступали дороги вам, 
  ничем обидчикам не грозя,
Но вы тревожили нас везде, 
  и вы от нас получали смерть,
И вы от нас получали смерть, 
  забыв, что можно, а что нельзя!

«Яд гадюки — у нас на губах». — 
  Зачем же вы корёжите их?
Зачем вы лезете в зубы к нам? 
  У вас у каждого есть свои!
Постичь хотите чужой секрет, 
  познать природу существ иных?
Понять хотите, когда и как 
  на сердце действует яд змеи?

Где справедливость? Её здесь нет,
  её здесь не было никогда! 
За каплей каплю собрав наш яд,
  осмелясь к нам заглянуть в нутро, 
Даёте знать вы, как вам чужда
  змея, в которой прошла нужда, 
Змея, в которой прошла нужда,
  едва змея принесла добро!
 
«Яд гадюки — у нас на губах». —
  И это — всё? Это — весь ответ? 
Вы лжёте, люди! Вы в злобе к нам
  всегда готовы зайти за край  
Из-за того, что змеиный род
  шипел Адаму, шипел вослед, 
Когда, отведав запретный плод,
  Адам позорно покинул рай!


Перевод с английского Евгения Фельдмана

1 Чёрный абердинец — порода собак.